
Мартовское солнце с каждым днем пригревало все сильнее и сильнее. Его лучи глубже проникали в снег, растапливали его верхние слои, уплотняли; а ночные заморозки образовывали на снежной поверхности плотную корочку - наст. Снег оседал, терял свою пышность и легкость, темнел, становился как бы спрессованным. Местами на полевых возвышенностях и лесных открытых бугорках уже появлялись черные проталины. Весна наступала дружная, многоводная, солнечно-радостная.
Старые косачи под теплыми лучами полуденного солнца, сидя на деревьях у опушки леса и чуя приближение весны, начинали пока еще робко и неуверенно бормотать свои первые песни, предвещая скорое наступление тока. На подтаявших дорогах деловито шагали ранние вестники весны - иссиня-черные грачи, а вслед за ними на полевых проталинах появились звонкоголосые жаворонки и суетливо-веселые скворцы, сразу же приступившие к обновлению своих домиков на деревенских улицах.
Последние дни старая зайчиха чувствовала себя плохо. Она сильно отяжелела, потеряла резвость бега и все чаще старалась укрыться в густых зарослях молодого дубняка, избегая открытых мест. Приближалось время, когда она должна была произвести на свет новое поколение ранних зайчат, так называемых настовиков.